Советы

Берт Хеллингер, критика и современная системная расстановка

Если вы начинаете читать о семейной расстановке, очень быстро натыкаетесь на имя Берта Хеллингера. И почти так же быстро — на резкую критику: в адрес его личности, некоторых его высказываний и самой манеры работы, которая у многих людей вызывает вполне понятное недоверие. Если вы думаете о том, чтобы сделать семейную расстановку в Берлине, эту историю полезно знать. Только тогда можно понять, на что вы соглашаетесь и по каким признакам отличить серьёзное сопровождение от сомнительного. В этой статье я рассказываю, откуда пришёл метод, за что критикуют Хеллингера и как работает современная системная расстановка — так, как я её понимаю и практикую в своём кабинете в Пренцлауэр-Берге.

Кем был Берт Хеллингер?

Берт Хеллингер родился в 1925 году и умер в 2019-м. В молодости он вступил в католический орден и много лет работал миссионером в Южной Африке. Выйдя из ордена, он изучал самые разные психотерапевтические направления: психоанализ, гештальт-терапию, первичную терапию, транзактный анализ и семейную терапию. Из этого сплава с 1980-х годов выросла его собственная форма работы, которую он называл «Familienstellen» — расстановкой семьи.

Широкая публика узнала о методе в 1990-е годы — прежде всего благодаря книгам и большим мероприятиям, на которых Хеллингер проводил расстановки перед сотнями зрителей. Эти выступления, их видеозаписи и большое внимание прессы надолго сформировали образ семейной расстановки в Германии, а позже и в русскоязычном мире. Для многих людей «расстановка» до сих пор означает «Хеллингер». Это понятно, но картину сильно упрощает.

Корни метода старше Хеллингера

Идею показывать отношения в пространстве придумал не Хеллингер. Ещё психиатр Якоб Леви Морено в психодраме предлагал людям брать на себя роли из жизни другого человека. Семейный терапевт Вирджиния Сатир работала с так называемой «семейной скульптурой»: членов семьи располагали в комнате так, чтобы близость, дистанция и напряжение становились видны с первого взгляда. Семейный терапевт Иван Бёзормени-Надь описал «невидимые лояльности» — то, как люди часто бессознательно чувствуют себя связанными с ожиданиями, долгами или судьбами предыдущих поколений.

Хеллингер взял эти подходы и соединил их с собственными наблюдениями и убеждениями. Важно понимать: у расстановочной работы несколько источников. Тот, кто проводит расстановки сегодня, может опираться на разные традиции и вовсе не обязан разделять мировоззрение Хеллингера.

«Порядки любви»: основные идеи Хеллингера

В центре подхода Хеллингера стояли так называемые «порядки любви». Если упростить, речь шла о трёх принципах:

• Принадлежность: каждый член семейной системы имеет одинаковое право принадлежать к ней — в том числе те, о ком молчали, кого исключили или кто рано умер.
• Баланс: в отношениях люди стремятся к равновесию между «давать» и «брать». Если оно надолго нарушается, возникает напряжение.
• Иерархия: тот, кто пришёл в систему раньше, занимает иное место, чем тот, кто пришёл позже, — например, родители по отношению к детям или старшие братья и сёстры по отношению к младшим.

Некоторые из этих идей вполне могут быть полезны — но как вопросы. Например: есть ли в моей семье человек, о котором никогда не говорили? Не беру ли я на себя задачи, которые на самом деле не мои? Такие вопросы расширяют взгляд. Проблема начинается тогда, когда из них делают жёсткие законы, будто бы обязательные для всех людей, и ведущий «проводит их в жизнь». Именно здесь и сосредоточена большая часть критики.

Критика Берта Хеллингера: о чём конкретно идёт речь

Хеллингера критикуют с разных сторон: психотерапевты, учёные, системные профессиональные объединения и люди, которые сами участвовали в его расстановках. Я коротко перечислю главные пункты.

Авторитарный стиль

Во многих записанных расстановках Хеллингер выступает как человек, который точно знает, как правильно. Он быстро и уверенно давал толкования, перебивал, иногда при всём зале отправлял человека обратно на место и задавал фразы, которые нужно было повторить. У того, о чьей жизни шла речь, часто почти не оставалось пространства, чтобы высказать собственные ощущения или возразить. Для людей, которые и так с детства привыкли подстраиваться, такая рамка скорее повторяет то, что их тяготит, чем даёт новую свободу.

Спорные высказывания

Особенно резко критиковались слова Хеллингера о сексуальном насилии, которые можно было понять так, будто часть ответственности лежит на других членах семьи или даже на самих пострадавших. Критике подвергалось и ожидание, что жертвы должны «поклониться» обидчикам или признать их место в системе. К этому добавлялись очень консервативные представления о ролях женщин и мужчин и спорные высказывания о национал-социализме. Многие специалисты считали такие позиции недопустимыми не только профессионально, но и этически.

Отсутствие защитной рамки

На больших мероприятиях, как правило, не было подробной предварительной беседы, не проверялось, достаточно ли человек психически устойчив для сильного переживания, и не было никакого сопровождения после. Люди за несколько минут проживали что-то очень острое и потом уходили домой одни. Есть свидетельства участников, которым после таких расстановок становилось заметно хуже. Это серьёзный момент, о котором должен помнить каждый ведущий.

Претензия на абсолютную истину

Хеллингер и некоторые его последователи охотно выдавали то, что проявилось в расстановке, за «истину» о семье. Объясняли это «знающим полем», для которого нет никаких научных оснований. Когда образ из расстановки воспринимается как факт, это может нагружать семью и обострять конфликты — например, если человек после расстановки уверен, что теперь «знает», что совершил его покойный дед.

Профессиональное сообщество дистанцировалось

В 2000-е годы системные профессиональные объединения публично отмежевались от методов Хеллингера и сформулировали стандарты качества для расстановочной работы. Многие ведущие, которые когда-то учились у него, тоже отошли от него и развивали метод дальше. Во многом именно поэтому современная расстановка сегодня ощущается совсем иначе, чем на видеозаписях 1990-х годов.

Почему метод всё равно нашёл столько откликов

Несмотря на всю критику, остаётся вопрос: почему расстановки затронули так много людей? Одна из причин, вероятно, в том, что метод касается чего-то, что многие знают по собственному опыту. Человек чувствует, что его история начинается не в день его рождения. Война, эмиграция, ранние смерти, бедность, репрессии или долгое молчание в семье оставляют следы, даже если о них никогда не говорили вслух. Особенно хорошо это знакомо семьям, чьи корни уходят в бывший Советский Союз. Расстановка даёт таким темам место и делает их в буквальном смысле осязаемыми. Кроме того, расстановка работает не только через голову. Когда человек видит ситуацию в пространстве и проживает её телом, он иногда быстрее понимает то, что долго оставалось неясным в словах. Именно этот потенциал — причина, по которой стоит развивать метод дальше, а не отбрасывать его вместе с Хеллингером.

В чём я согласна с критикой

Хочу открыто и прозрачно сказать, где стою я сама: с большей частью этой критики я согласна. Я не считаю правильным вкладывать в уста человека слова, которых он не чувствует. Я не считаю правильным подталкивать людей, переживших насилие, к примирению. И я считаю ошибкой выдавать образ из расстановки за объективную правду о семье.

В то же время я видела, что расстановка может дать то, к чему в обычном разговоре иногда трудно подойти: другой взгляд на свою семью, на отношения или на ситуацию, в которой человек застрял. Для меня здесь нет противоречия. Можно ценить метод и при этом очень внимательно смотреть на то, как его применяют. Именно потому, что расстановка может глубоко затронуть, она требует бережности.

Как работает современная системная расстановка

Единой «современной расстановки» не существует — есть много школ и стилей. Но в серьёзных подходах утвердились некоторые базовые принципы, которые заметно отличают их от больших показательных сессий Хеллингера. Вот как работаю я.

Запрос и темп определяете вы

В начале стоит ваш вопрос, а не моя теория о вашей семье. В предварительной беседе мы выясняем, что вас беспокоит, чего вы хотите и что сейчас вообще возможно. Вы решаете, насколько далеко готовы пойти. Вы в любой момент можете попросить паузу или остановить расстановку, ничего не объясняя.

Образы — это гипотезы, а не истина

То, что проявляется в расстановке, я понимаю как образ, как предложение, как гипотезу. Он может вас тронуть, что-то показать или поднять новые вопросы — но он не сообщает, «как было на самом деле». Насколько образ верен для вас, решаете вы, а не я. Если что-то не откликается, мы относимся к этому всерьёз.

Никаких навязанных фраз и принудительного примирения

Иногда бывает полезно что-то произнести вслух. Но если появляются слова, то только как предложение, которое вы можете проверить, изменить или отвергнуть. Особенно когда речь идёт о насилии: никто не обязан кланяться обидчику, никто не обязан прощать. Чаще задача в другом — почувствовать свою границу, оставить ответственность там, где ей место, и вернуть себе безопасное место.

Видеть ресурсы

Семейная история состоит не только из тяжёлого. В расстановке я обращаю внимание и на то, что поддерживает: на людей, которые давали силу, на способности, переходившие из поколения в поколение, на собственные опоры. Увидеть не только груз, но и то, что держит, может принести большое облегчение.

Бережно и с паузами

Расстановка может вызывать сильные чувства и телесные реакции. Поэтому я слежу за вашим темпом, за признаками перегрузки и за тем, чтобы вы оставались в контакте с настоящим моментом. Лучше сделать маленький шаг, который успеет улечься, чем большой, который вас накроет. После каждой расстановки есть время обсудить пережитое.

Чёткие границы метода

Расстановка — это не кризисная помощь и не замена психотерапии, если она нужна. Если в предварительной беседе я вижу, что сейчас важнее что-то другое — например, больше стабильности, консультация врача или длительное психотерапевтическое сопровождение, — я говорю об этом прямо. Если вы находитесь в остром кризисе, пожалуйста, обратитесь в Krisendienst Berlin (030 390 63 00) или в Telefonseelsorge (0800 111 0 111).

Много форматов, много систем

Современная расстановка давно проходит не только в больших группах. В индивидуальном формате я работаю с фигурками, напольными якорями или подушками — присутствие вашей семьи для этого не нужно. Кроме того, существуют дальнейшие разработки, например системные структурные расстановки Маттиаса Варги фон Кибеда и Инсы Шпаррер, которые больше ориентированы на решение и структуру. И расставлять можно не только семью: темой могут стать пара, команда, решение, симптом или отношения с собственным телом.

Типичный пример: как может проходить расстановка сегодня

Чтобы разница стала ощутимой, опишу типичный пример — так или похоже это может выглядеть в индивидуальном формате. Это не реальная клиентка, а собирательный образ.

Женщина лет сорока пяти приходит с ощущением, что в семье она постоянно отвечает за всех. В предварительной беседе она рассказывает о матери, которая рано овдовела, и о младшем брате, о котором она заботилась ещё ребёнком. Вместе мы формулируем запрос: «Я хочу понять, почему мне так трудно отдавать ответственность».

Она выбирает напольные якоря для себя, матери, брата и умершего отца и раскладывает их по комнате так, как ей кажется верным. Потом по очереди встаёт на каждое место и описывает, что ощущает. На своём месте она стоит очень близко к матери и спиной к брату — словно держит обоих одновременно. На месте отца становится тихо; она говорит, что чувствует там прежде всего отдалённость.

Я задаю вопросы, предлагаю сдвинуть какой-то якорь и спрашиваю, что от этого меняется. Что-то становится лучше, что-то нет — и то и другое важная информация. В конце она стоит чуть дальше от матери и видит свою семью перед собой. Она говорит, что это непривычно, но легче. В завершающей беседе мы обсуждаем, что из этого может найти место в её повседневной жизни, а что она пока предпочитает оставить открытым.

Никто не говорил ей, чего требует «порядок». Не было заданных фраз и толкований, которые ей пришлось бы принять. Образ стал отправной точкой для её собственных размышлений, а не приговором авторитета.

Что расстановка может дать — и чего не может

Расстановка — метод, основанный на переживании. Люди рассказывают, что после неё видят что-то иначе, чувствуют себя свободнее в отношениях или находят внутренний мир с какой-то темой. Такой опыт реален и ценен. Но я не могу обещать, что расстановка вызовет у вас определённые изменения.

К открытому разговору относится и состояние науки. Отдельные исследования расстановочной работы существуют — например, в окружении Гейдельбергского университета, — но в целом научная база невелика. Почему заместители в расстановке часто испытывают удивительно точные ощущения, наукой не объяснено. Подробнее об этом — в статье о репрезентирующем восприятии. Мне важно говорить об этом прямо, а не предлагать таинственные объяснения.

Сама я смотрю на это довольно трезво: расстановка делает видимыми в пространстве внутренние образы и модели отношений. Благодаря этому появляется дистанция — а с дистанции иногда удаётся разглядеть что-то новое. Что из этого продолжит действовать в повседневной жизни, зависит от многих факторов, и не в последнюю очередь от вас самих.

Как распознать серьёзного ведущего

Название «семейная расстановка» никак не защищено, поэтому подготовка и подход у ведущих очень разные. При выборе вам могут помочь такие вопросы:

• Есть ли предварительная беседа, в которой обсуждаются ваш запрос и ваше нынешнее состояние?
• Открыто ли указано, какое образование и квалификация у ведущего?
• Поощряют ли вас говорить о собственных ощущениях и возражать?
• Можете ли вы остановиться в любой момент?
• Обходится ли ведущий без обещаний исцеления и фраз вроде «после этого всё решится»?
• Как здесь обращаются с темами насилия, злоупотреблений или вины?
• Называются ли границы метода — например, что расстановка не заменяет психотерапию?
• Понятны ли цены и условия?
• Есть ли возможность задать вопросы после расстановки?

Если какой-то из этих вопросов вызывает у вас неприятное чувство, отнеситесь к нему серьёзно. Доверие к человеку, который вас сопровождает, — вовсе не мелочь. Другие распространённые заблуждения я разбираю в статье 10 мифов о семейных расстановках.

Мой путь в расстановочную работу

Меня зовут Наталья Шпурман, я Heilpraktikerin für Psychotherapie: в 2015 году я сдала государственный экзамен в ведомстве здравоохранения Берлина, который даёт в Германии право на психотерапевтическую практику. Моё профессиональное мышление сформировано психоанализом и глубинной психологией. Для меня это значит: мне интересно, что образ вызывает именно в вас, какие ранние переживания и модели отношений в нём звучат и как вы сами его понимаете.

Базовую ступень обучения расстановкам я прошла с 2022 по 2024 год у Хорста Брёмера в Магдебурге. С мая 2024 года продолжаю обучение на продвинутой ступени в eurasys Berlin у Мартина Вёльффера. Кроме того, с 2012 года я веду группу самопомощи при Caritas для людей с зависимостью. Этот многолетний групповой опыт научил меня тому, как важна безопасная, уважительная рамка, в которой никого не выставляют напоказ.

Я работаю в своём кабинете на Шлиманнштрассе в берлинском районе Пренцлауэр-Берг, на русском или немецком языке. Если вы до сих пор сомневались из-за критики Хеллингера, я хорошо это понимаю. Приходите со своими вопросами и сомнениями — именно для этого и нужна первая встреча.